Сходные преимущества присутствия взрослых-помощников проявляются и в индустриальных государствах. Социальные работники в Соединенных Штатах отмечают, что дети выигрывают, если живут в больших семьях, насчитывающих несколько поколений родственников. Такие семьи обеспечивают участие в уходе за ребенком взрослых-помощников. Дети малообеспеченных незамужних американских девочек-подростков — пусть сами эти матери неопытны или нерадивы — развиваются быстрее и приобретают больше когнитивных навыков, если у них имеется бабушка или старшая сестра или если хотя бы социальный работник, студент колледжа, регулярно приходит играть с ребенком. Такую же функцию выполняют многочисленные взрослые в израильских кибуцах. От собственных друзей я слышал многочисленные истории о том, как дети, выросшие с неуживчивыми родителями, тем не менее стали социально и когнитивно компетентными взрослыми благодаря постоянным контактам с оказывавшими им поддержку посторонними людьми — хотя бы даже с учителем музыки, с которым ребенок встречался раз в неделю.
Среди педиатров и детских психологов давно идут споры о том, как лучше реагировать на плач ребенка. Конечно, любой родитель первым делом проверит, не испытывает ли малыш боли и не нуждается ли он в помощи. Однако если выяснится, что все в порядке, как лучше поступить — обнять и успокоить плачущего ребенка или оставить его в покое и подождать, пока он сам успокоится, сколько бы времени на это ни потребовалось? Станет ли младенец плакать сильнее, если родители не будут обращать на него внимания и даже выйдут из комнаты, — или пусть они обнимут и приласкают его?
Точка зрения на эту проблему различна в разных западных странах и меняется от поколения к поколению в одной и той же стране. Когда я жил в Германии около 50 лет назад, преобладало мнение, что ребенок должен выплакаться и что вредно обращать на него внимание, когда он плачет “без причины”. Исследования показали, что, когда немецкий ребенок плачет, его плач игнорируется в среднем в одном случае из трех или родитель реагирует лишь по истечении 10-30 минут. Немецкие дети надолго оставались одни в своих кроватках, пока мать уходила за покупками или работала в другой комнате. Девиз немецких родителей был следующий: дети должны как можно быстрее научиться Selbständigkeit (“самостоятельности”) и Ordnungsliebe (“любви к порядку”), причем оба понятия включали представление о навыках самоконтроля и умении считаться с желаниями других. Немецкие родители считали американских детей избалованными, потому что американские родители слишком быстро откликаются на плач ребенка. Немецкие родители боялись, что, если уделять ребенку слишком много внимания, он станет verwöhnt (“избалованным”) — очень важная и очень, очень отрицательная характеристика в немецкой педагогике.
Жители американских и британских городов в 1920-1950-х годах относились к детскому плачу примерно так же, как немцы. Педиатры и другие специалисты уверяли американских матерей, что для младенца важнее всего неизменный режим и чистота, что быстрый отклик на плач избалует малыша, что для ребенка очень важно научиться играть самостоятельно и как можно раньше научиться контролировать себя. Антрополог Сара Блаффер Харди так описывает философию реакции на плач ребенка, распространенную в Соединенных Штатах в середине XX столетия:
...Во времена, когда моя мать была молода, образованные женщины придерживались мнения, что, если ребенок плачет и мать кидается к нему и берет на руки, она его балует, приучает плакать чаще.
В 1980-е годы, когда мы с женой растили сыновей-близнецов, такой взгляд все еще преобладал. Нам советовали уложить малышей в постель, поцеловать их на сон грядущий и на цыпочках удалиться, не обращая внимания на всхлипывания, сопровождающие наш уход; затем вернуться через десять минут, подождать, пока дети успокоятся, снова выйти на цыпочках и снова не обращать внимания на их плач. Мы чувствовали себя ужасно. Многие современные родители подвергались этому суровому испытанию и продолжают ему подвергаться.
В отличие от этого подхода, родители в сообществах охотников-собирателей обычно откликаются на детский плач немедленно. Если младенец пигмеев эфе проявляет беспокойство, то мать или другой заботящийся о нем взрослый в течение десяти секунд окажутся рядом и попытаются его успокоить. Если плачет новорожденный !кунг, реакция (выражающаяся в покачивании или кормлении) наступает через три секунды в 88% случаев, а через 10 секунд — практически в 100% случаев. Матери !кунг откликаются на плач младенца, давая ему грудь, но часто реагируют и другие взрослые (особенно другие взрослые женщины), поглаживая или обнимая малыша. В результате маленькие !кунг плачут максимум одну минуту в течение часа; по большей же части приступ плача длится менее 10 секунд. Поскольку реакция взрослых !кунг на плач ребенка наступает быстро и неукоснительно, общее время, в течение которого дети !кунг плачут, составляет половину времени, в течение которого плачут голландские дети. Множество других исследований показывает, что годовалые дети, на плач которых не обращают внимания, в конце концов плачут дольше, чем те, на плач которых взрослые реагируют.
Чтобы раз и навсегда ответить на вопрос, вырастают ли из детей, на чей плач родители не реагировали, более здоровые взрослые, потребовался бы масштабный эксперимент. Обладающий неограниченными возможностями и полномочиями экспериментатор должен был бы случайным образом разделить подопытные семьи на две группы; родителям из одной группы будет предписано не обращать внимания на “необоснованный” плач ребенка, а родителям из другой группы — откликаться на детский плач в течение трех секунд. Через двадцать лет, когда дети вырастут, можно будет оценить, представители какой группы оказались более самостоятельными, менее избалованными, успешнее устанавливают отношения с другими людьми, лучше владеют навыками самоконтроля и наделены прочими добродетелями, желательность которых так любят подчеркивать современные педагоги и педиатры.